Рада з питань судової реформи

Алексей Филатов: Судебная реформа - возможность, но не гарантия

В сентябре в Украине стартуетсудебная реформа. Верховный суд с нуля, ограниченный судейский иммунитет, новые правила отбора на должности в судебной системе, декларирование родственных связей и доходов - все это предусмотрено в изменениях в Конституцию и законе о судоустройстве и статусе судей,принятых Верховной Радой 2 июня.

"Без лишнего пафоса хочу сказать, что считаю это решение одним из главных за время моего президентства... Это завершение масштабной перезагрузки всех ветвей власти... Людям судебная реформа возвращает право на справедливый суд", - сказал на следующий день на пресс-конференции президент Петр Порошенко. Правда, законы до сих пор не подписал.

Один из идеологов и разработчиков судебной реформы, заместитель Администрации президента Алексей Филатов в оценке обновления одной из самых запущенных и коррумпированных ветвей власти более сдержан. Говорит: никакие изменения в Конституцию не гарантируют, что судьи по щелчку пальцев перестанут брать взятки и выносить решения исключительно по закону. Но и с критикой принятых изменений, с которой выступил ряд экспертов и практиков в области права, Филатов не согласен. 

С недостатками нынешней судебной системы Филатов сталкивался лично: в недавнем прошлом он  - успешный адвокат, партнер юридической компании  "Василь Кисиль и партнеры", представлял клиентов в международных арбитражах и украинских судах. Дорогу во власть ему открыло давнее знакомство с Борисом Ложкиным. Именно Филатов юридически сопровождал сделку нынешнего главы АП  с семейным младоолигархом Сергеем Курченко по продаже медиахолдинга UMH Group. По словам Ложкина, Филатова удалось привлечь на госслужбу только под большую задачу - судебную реформу. "Когда почти два года назад я убеждал Алексея Филатова оставить адвокатскую практику и перейти на госслужбу, он ответил: "Готов, если мы сделаем судебную реформу. Иначе мне это просто неинтересно", - так глава АП охарактеризовал цель назначения. 

Детище Филатова появилось на свет в начале июня и стало предметом компромисса пропрезидентского большинства в парламенте с олигархическими группами и бывшими регионалами.  Голоса за реформу неожиданно дали 335 депутатов, в том числе 38 - от Оппоблока. В интервью ЛІГА.net Алексей Филатов рассказал, сколько лет потребуется для проведения судебной реформы, почему не детализированы процедуры создания Антикоррупционного суда и стоит ли ожидать перезагрузки Конституционного суда Украины.

СРОКИ И ПРОЦЕДУРЫ 

- Каждый новый президент, когда приходит к власти, начинает с того, что меняет Конституцию. Кучма ее принял, потом ЮщенкоЯнукович, теперь меняетПорошенко. Нормально ли для страны постоянно находиться в таком конституционном процессе?

- Конституция была принята в 1996 году. За 20 лет в стране произошло немало изменений. И очевидно, что те нормы касательно правосудия, которые казались либо были адекватными 20 лет назад, сегодня не отвечают потребностям государства, общества, гражданина. Изменения необходимы. Даже не говоря о том, что мы, интегрируясь в европейское правовое поле, должны следовать принципам и стандартам, которые там существуют.

Есть целый ряд проблем в сфере правосудия, которые нельзя решить без изменения Конституции. Поэтому необходимость этих изменений назрела, и президент, проявив эту инициативу, а парламент - ее поддержав, приняли абсолютно правильное, взвешенное, своевременное решение.

- Кто писал изменения в Конституцию, какова роль и вмешательство президента?

- Изменения разработаны Конституционной комиссией, которая была создана указом президента в апреле 2015 года. В нее вошли более 60 экспертов. Это юристы-конституционалисты, ученые, юристы-практики, международные эксперты, народные депутаты, общественные деятели, которые имеют определенный багаж профессиональных знаний и необходимого опыта. Непосредственно от президента в нее входил только один представитель. Поэтому Конституционная комиссия - не государственный орган, а экспертный и общественный.

Ее задачей было подготовить для президента предложения по внесению изменений в Конституцию. Касательно сферы правосудия эти предложения вылились в законопроект, который был подготовлен в тесном сотрудничестве с Венецианской комиссией. Венецианская комиссия дала по нему два заключения, оба позитивные. Были две оговорки, которые не носили принципиального характера. Они касались формирования Высшего совета правосудия, а также предоставления согласия Рады на назначение или увольнение генерального прокурора. Венецианская комиссия рекомендовала, чтобы парламент и то, и другое решение принимал двумя третями голосов. В украинских реалиях это означает, что у нас долго не было бы ни генпрокурора, ни членов Высшего совета правосудия. Поэтому эти рекомендации Конституционная комиссия не приняла.

- Потому что и прокурор, и ВПС стали бы предметом торгов?

- Возможно. За исключением этих двух моментов, проект полностью соответствует рекомендациям Венецианской комиссии. Причем некоторые рекомендации не выполнялись Украиной десятилетиями, а теперь выполнены все.

Была еще одна норма, которая в конечном законопроекте не совпала с мнением Венецианской комиссии. Комиссия неоднократно настаивала на том, - и это одна из многолетних ее рекомендаций, - чтобы парламент был лишен права выражать вотум недоверия генеральному прокурору, поскольку он по определению должен быть независимым, и от парламента в том числе. А вотум недоверия - это прямой инструмент влияния на генпрокурора. Проект в первом варианте, который был внесен президентом в парламент, учитывал эту рекомендацию. В дальнейшем президент пошел на уступки парламенту, вернув в проект право Верховной Рады выражать вотум недоверия генпрокурору.

- Зачем парламенту такой рычаг влияния?

- Этот вопрос правильнее было бы адресовать народным депутатам. Можно предположить, что народные депутаты чувствуют себя спокойнее, имея больше полномочий в отношении смещения генпрокурора с должности.

- Никаких других норм, которые продавливал бы президент через Конституционную комиссию, не было? Только этот момент он просил учесть?

- Абсолютно. Только с этим он обращался уже не к Конституционной комиссии, а, пользуясь своими полномочиями, просто вернул эту норму в законопроект.

- В остальном проект изменений в Основной закон, принятый Верховной Радой - полностью совпадает с тем, который писала Конституционная комиссия?

- За исключением положения о вотуме недоверия генеральному прокурору.

- Как удалось собрать 335 голосов за этот законопроект? Незадолго до голосования вы выражали сомнение по поводу некоторых фракций и говорили, что, вероятно, Оппоблок голосовать не будет. В итоге Оппоблок дал 38 голосов. Что он получил взамен? (уже после этого интервью Татьяна Козаченко в комментарии ЛІГА.netпредположила, что это был бартер за отмену Конституционным судом ряда положений закона о люстрации, - ред. Читайте также - Газ за голос. Что получил Коломойский за лояльность

- Понимаете, это решение на самом деле нужно всем. И депутатам из Оппоблока не в последнюю очередь нужна независимая судебная власть. Как и любыми другим политическим силам. Потому что сегодня ты на коне, а завтра можешь быть под копытами.

- Сейчас они не на коне?

- Поскольку Оппоблок в оппозиции, они должны быть даже больше заинтересованы в независимой судебной власти, чем те политические силы, которые формируют коалицию.

- Переговоры с ними вели вы?

- С Оппоблоком - нет.

- Депутат от БПП Грановский говорил, что это ваша работа - договариваться с фракциями.

- Я могу договариваться не с фракциями, а вести профессиональный диалог с некоторыми депутатами, которые влияют на мнение фракции по правовым вопросам. Такой диалог есть с рядом депутатов. Многие их них являются членами Конституционной комиссии, некоторые - членами Совета по вопросам судебной реформы, которая работает над разработкой профильного законодательства.

- Кого вам удалось переубедить?

- Если брать в целом, то мы имеем 335 голосов. Значит, работа не прошла зря. При этом политическая работа с парламентом - не моя задача. Я не заключаю политические договоренности с фракциями.

- А кто это делает? Кто договаривался с Оппоблоком?

- Те, чьей функцией является политическая работа с парламентом.

- Ваши ожидания от судебной реформы: насколько удастся обновить судебную систему? Вы как-то говорили, что оценивание не проходят 30% судей.

- Даже немного больше. До 40%, если учитывать тех, кто не является, уходит в отставку, длительный отпуск и так далее.

- Ожидаете ли вы сохранения этой тенденции?

- Это не те категории, где можно дать точный математический прогноз. Не уверен, что судьи, которые прошли оценивание, представляют собой репрезентативную социологическую выборку, позволяющую масштабировать результат на всех остальных. Но тенденцию эти результаты иллюстрируют. Есть значительная часть судей, которая не проходит. Вероятно, в дальнейшем какой-то сопоставимый процент судей не пройдет квалификационное оценивание. Больше или меньше - покажет время.

- Когда министр внутренних дел Аваков в Фейсбуке пишет, что уйдут пять тысяч судей - это серьезная оценка?

- Надо спросить Арсена Борисовича о расчетах, которые дали такой вывод.

- Насколько серьезное сопротивление окажет старая судебная система? Глава ВСУЯрослав Романюк уже назвал ситуацию с Верховным судом реорганизацией и потребовал сохранить должности действующим судьям. В противном случае, говорит, будет обращаться в Конституционный суд.

- Есть судьи, которых устраивает действующая система, они себя в ней нашли и реализовали. А есть судьи, которым в ней некомфортно. Вторая категория - это судьи, которые хотели бы профессионально, честно и спокойно делать свою работу, не подвергаясь общественному осуждению и моральному преследованию. Уверен, что эта категория поддерживает изменения, которые будут происходить в судебной системе. Первая категория, наверное, будет оказывать сопротивление. Но оно преодолимо. При этом, думаю, что многие судьи Верховного суда, в том числе его председатель, понимают и поддерживают необходимость серьезных изменений в судебной системе.

- Если судьи Верховного суда подадут представление в Конституционный суд (как они это сделали с люстрацией) - это затормозит процесс? Сдвинет сроки?

- Не думаю.

- Сколько времени займет судебная реформа? Судя по закону, срок измеряется годами.

- Первый и один из самых главных этапов - перезагрузка Верховного суда. Шесть месяцев с момента вступления в силу изменений в Конституцию в части правосудия и имплементационного закона о судоустройстве и статусе судей. Изменения, скорее всего, вступят в силу в середине сентября. Следовательно, до середины марта у нас должен заработать новый Верховный суд. ВККС за это время обязана обеспечить проведение конкурсов, квалификационного оценивания, которое будет частью процедуры. В том числе, и для действующих судей ВСУ, которые захотят участвовать в конкурсе.

- У них будут преференции перед другими кандидатами?

- При всех прочих равных результатах преференции будут у действующих судей. Это справедливо. В дальнейшем ВККС должна будет определить срок для квалификационного оценивания всех судей апелляционных судов и судов первых инстанций.

- Ваш прогноз? Год, два?

- Думаю, это займет пару лет.

- А формирование Высшего совета правосудия вообще сдвинули на 2019 год. Почему?

- Возможно, вы помните, что в апреле 2014 года был принят закон о восстановлении доверия к судебной власти. Цель закона была правильной. Но одним из его результатов стало то, что Высший совет юстиции больше года не работал: не выполнялась функция, связанная с назначением, увольнением судей, привлечением их к дисциплинарной ответственности. И чуть меньше был перерыв в работе ВККС - примерно девять месяцев. Только летом 2015 года Высший совет юстиции заработал. Сейчас этому составу меньше года. Нет никакого практического смысла проводить заново процедуры, это приведет к тому, что в лучшем случае мы новый состав получим еще через несколько месяцев.

Этот вопрос обсуждался на Конституционной комиссии, и принято решение: действующий состав, как только что избранный, закончит работу в пределах полномочий и в установленный срок. А затем будет избран новый состав.

- То есть, примерно два с половиной года на конкурсы и оценивание судей, а в 2019 году мы получим Высший совет правосудия?

- Да. Но квалификационным оцениванием и конкурсами будет заниматься ВККС.

- Сколько времени понадобится на структурную реорганизацию всех этих судов и преобразование в трехуровневую систему?

- Трехуровневая система у нас появится вместе с началом работы Верховного суда с новой структурой. Следовательно, мы исходим из шестимесячного срока с момента вступления в силу изменений в Конституцию.

РИСКИ СУДЕБНОЙ РЕФОРМЫ 

- Редакция ЛІГА.net обсуждала принятые изменения с экспертами в области права. Все они перечислили ряд рисков, связанных с реформой. Нельзя было обойтись без них - хотя бы на бумаге? Поскольку имплементация только добавит новые.

- Надо понять, что эти эксперты имеют в виду. Смотреть каждый конкретный риск, анализировать и делать выводы.

- Могу их перечислить...

- Реформы без рисков не бывает. Любые изменения - в каком-то смысле провокация риска. Но это также и возможность. Возможность, но не гарантия. Конституция - не гарантия того, что каждый судья завтра начнет выносить решения, руководствуясь исключительно верховенством права, законом. Высокая зарплата судьи - тоже не гарантия того, что он не будет брать взятки. Но это обязательные условия для создания новой, более качественной системы правосудия. Получим мы ее в итоге или нет - это вопрос имплементации.

- Риск первый: Общественному совету добропорядочности при ВККС не дали реальных полномочий влиять на конкурсный отбор судей. Их информация носит исключительно рекомендательный характер, который ВККС принимать во внимание не обязан.

- Общественность не может принимать решения по назначению или увольнению судьи. Такого нет ни в одной из стран Совета Европы. В штатах США существует система избрания судей, там общественность действует через выборы. Но это абсолютно другое. У нас достаточно широко распространенная в Европе система, когда есть специальный профессиональный орган, который занимается назначением судей и любыми другими квалификационными вопросами. Общественность не может заменять профессиональный орган и вместо него принимать решение, или давать обязательные к исполнению рекомендации, - что, в принципе, одно и то же. Иначе у нас общественный орган подменит профессиональный, а профессиональный орган станет канцелярией, которая проштамповывает чужие решения. В этом нет никакой логики.

Общественному совету добропорядочности предоставлены полномочия, которых у общественности не было никогда. И, насколько я знаю, их нет ни в одной из стран Европы. Общественность получила беспрецедентную возможность влиять на процесс назначения судей: путем сбора и анализа информации по кандидатам, предоставления ВККС выводов, прямого участия в заседаниях и так далее. Это беспрецедентный шаг навстречу общественности, как с точки зрения украинской исторической ретроспективы, так и с точки зрения практики европейских стран.

- Как говорят адвокаты, которые пытаются добиться через ВККС наказания для "судей Майдана", доверие к нынешнему составу ВККС крайне низкое: члены отбирались без конкурса и в большинстве своем представляют судебную систему. Почему не предусмотрели перезагрузку квалификационной комиссии по новым правилам?

- ВККС работает чуть больше года. Этот орган был сформирован после принятия закона об обеспечении права на справедливый суд по самым прозрачным правилам, которые существовали в украинской истории. По сути, ВККС занимается квазисудебной процедурой. Когда на судью поступает дисциплинарная жалоба, ВККС рассматривает ее почти так же, как суд рассматривает конкретное дело по обвинению конкретного лица. А суд - это всегда баланс доказательств и внутреннего убеждения состава суда в отношении фактов.

Мы часто бросаемся из крайности в крайность. С одной стороны, мы жалуемся на советскую норму оправдательных приговоров: "В цивилизованных странах их примерно половина, а у нас всего 2%". С другой стороны, возмущаемся, что суд кого-то выпустил из-под стражи. Забывая при этом, что правосудие не работает по рекомендации общественности.

- Может, все потому, что 2% оправдательных приговоров у нас приходится на коррупционеров?

- Не исключено. Но если мы хотим, чтобы суд работал как суд, а не как репрессивная машина, кто-то будет выходить из-под стражи. И иногда это будут люди, которые действительно виновны и должны были получить обвинительный приговор. Надо быть к этому готовым. Это иллюстрация нормально работающей судебной системы. Потому что всегда есть баланс доказательств, стороны защиты и обвинения.

ВККС должна работать точно так же. Поэтому где-то, может, адвокаты не очень хорошо поработали, или у них не было объективной возможности собрать достаточно доказательств, и они не смогли доказать наличие оснований для дисциплинарной ответственности. Или срок для привлечения к ответственности закончился. Как бы нам это ни было неприятно, ВККС обязана освободить от ответственности такого судью. Это будет. И это признаки правового государства. Но при этом и ошибки исключать нельзя, и с ними надо работать.

- Риск второй: затягивание с созданием Антикоррупционного суда. Почему в законе нет порядка и сроков? Скоро, если НАБУ оправдает доверие, в суды начнут поступать первые результаты их расследований. И они упрутся в старую коррумпированную систему.

- В рамках Совета по судебной реформе некоторые общественные активисты подняли вопрос: давайте создадим Антикоррупционный суд. Мы говорим: давайте, предлагайте модель. Четкую структуру, квалификационные требования к судьям, размер вознаграждения, инструменты по обеспечению безопасности судей. Нет цели отчитаться о создании очередной структуры, есть цель, чтобы такой орган показывал реальные результаты. В то же время, модель не предлагается, в последние дни перед внесением законопроекта в Верховную Раду мы получаем только какие-то наброски. А теперь: как же так, в законе не все прописали.

- Зачем тогда было фиксировать сырую идею?

Это шаг навстречу общественности и фиксация принципиального решения, что такой суд будет. Дальше надо работать над конкретикой, а результаты конвертировать в законопроект, согласовать, внести в парламент и проголосовать.

- Кто писал законопроект о судоустройстве и статусе судей?

- Совет по судебной реформе. Были эксперты, более или менее вовлеченные в процесс. Проект был подготовлен в течение двух месяцев и вынесен на заседание совета для обсуждения. За неделю до заседания его раздали всем членам совета, чтобы была возможность ознакомиться и дать предложения.

- Не понимаю: если над законопроектом работал Совет по судебной реформе, то почему ему было не отработать идею Антикоррупционного суда?

- Давайте спросим у авторов идеи об Антикоррупционном суде, почему было не отработано.

- Вопрос к тем, кто писал закон.

- Любое решение должно сформироваться. Не бывает так, чтобы один человек сел и написал закон, который всех устроит. Некоторые общественные деятели подняли вопрос о необходимости создания Антикоррупционного суда. Эта идея актуальная, но требует серьезной проработки, если мы не хотим заниматься профанацией.

- Ваше мнение какое?

- Мое мнение: он может быть. Но это не панацея. Его появление само по себе не значит, что у нас усилится борьба с коррупцией. Возможно, с тем же успехом можно создать специальную палату в Верховном суде, в суде апелляционной инстанции. Но я готов согласиться с тем, что такой суд может существовать как отдельный. Это равноценная альтернатива, а может быть, и предпочтительная. Но тот, кто предлагает идею, должен предложить и модель ее реализации. Не может быть позиции: я вбросил вам идею, а вы ее не проработали, не продумали и не реализовали в законе, поэтому у меня к нему претензии. Согласитесь, это немного странно.

- В рамках глобальной судебной реформы - не странно. Администрация президента и президент взяли на себя обязательство провести эту реформу. Поэтому это лицо Порошенко и ваше лицо, в первую очередь, - как пройдет эта реформа.

- Судебная реформа будет независимо от того, будет Антикоррупционный суд или нет. 

- Стоит ли привлекать хотя бы на этапе создания Антикоррупционного суда иностранных специалистов, как предлагают некоторые эксперты?

- Одним из требований Конституции является наличие у судьи украинского гражданства. Не исключаю, что лица, не имеющие украинского гражданства, могут выполнять какую-то функцию, но ее надо четко сформулировать. Понять, кто эти люди, какие к ним требования, какие полномочия, как их привлекать к работе в этом суде, обеспечивать и защищать.

- Вы скептически настроены.

- Я настроен реалистически. Не бывает по щелчку пальцев: а давайте, у нас завтра появятся судьи-иностранцы, которые обеспечат справедливый суд по делам о коррупции.

- Ну, у нас же были прокуроры-иностранцы и милиционеры-иностранцы.

- В нашей почти двухтысячелетней истории иностранцы занимали разные посты и выполняли разные функции. Где-то удачно, где-то не очень. История подводит нас к тому, что иностранцы - не панацея. Гражданство - это не знак качества и не клеймо. Идея участия иностранного элемента в антикоррупционных судах имеет право на жизнь. Просто ее надо конвертировать в продуманное рабочее предложение.

 

Полное интервью читайте на по ссылке: http://news.liga.net/interview/politics/11200035-aleksey_filatov_sudebnaya_reforma_vozmozhnost_no_ne_garantiya.htm

 

 

Форма зворотнього зв’язку

Дякуємо, що приєдналися!